Он удалился с кабинета прочь. А совершенно неожиданно для себя сорвал со стены фотографию Гейдара Алиева, разорвал ее на мелкие кусочки, сжал все в клубок т швырнул в мусорное ведро.

Позвонил Макс и глухим голосом заявил, чтоб я пошел на

Главпочтамт и получил на свое имя – до востребования открытку. Там же прилагается 500 долларов.

Я так и сделал. Профиндючил туда, но появилась проблема: открытка есть, а денег нет.

Придется позвонить Максу, что за херня?!

Звоню максу, он смеется, шутит. Оказывается, это проверка, они меня прокуряживают.

Гады! Сукины дети!

Хоть я и позвонил не со своего сотового, а с улицы, с прокатного телефона, но все же мой звонок зафиксирован и голос мой записан у них на диктофон. Еще один повод для шантажа у них есть.

А мне насрать!

29 июля.

Я вечно вспоминаю одну девушку, Лилю. Это был единственный человек, который понимал меня. Даже когда несколько раз хотел убить себя, я вваливался к ней домой, она мне варила котлеты, компот, у нее пил, курил, мы трахались, она меня купала, и все потом было хорошо.

Лиля была великолепна. Нет, не очень красива, но с потрясающей энергетикой. Не видел я Лилю уже 3 года. 3 года!

И вдруг – хуяк! – звонок на мой мобильник, слышу ее голом, – она!

Откуда она узнала номер моего мобильника, я не знаю. Уже потом я понял, догадался, что этот ветер дует от Ильича.

Как они вышли на нее?

Где откопали ее? Это ребус! Мы с Лилей встретились.

Я ее отвез к себе на дачу. Все как надо: купил шампанское, коробку конфет, сигареты 'Собрание', и так далее.

На даче тихо, особенно вечером. Все уснуло.

Сидим на веранде, напротив друг друга. Она в одной белой сорочке, из под нее просвечивают ее розовые соски.

Мне нравятся ее кудри на висках, и губы ее вспотели от жары.

От всей ее фигуры веет безмятежностью, легкостью, но я чувствовал у себя в горле комок, и она тоже это чувствовала.